Город принимал июнь по-своему.

Город принимал июнь по-своему. Ему некогда было ждать первый летний месяц с распостёртыми объятиями. Он погружал всё и вся в свою бесконечную суету. 
Но всё же горожанам легко дышалось; дома, дороги, клумбы, парки еще не устали от летнего изнуряющего марева, невыносимой пыли и бьющему все рекорды столбику термометров. Июнь дарил настоящую прохладу. 
Зот открыл глаза и огляделся вокруг. Пейзаж резко изменился, чему он был крайне удивлен. Рядом не было Азы. Он словно наблюдал за происходящим сквозь стеклянную пелену. 
На самом деле – комната, в которой он находился, отделялась от внешнего городского мира стеклянной витриной. Рядом слышался общий мерный гул повседневных разговоров, от которых невероятно хотелось сбежать и найти в той далёкой уличной толпе Азу, вернуться с ней на берег озера и доставать из закоулков памяти стихотворения Гарсиа Лорки. 
Зот не понимал, что происходит. Перед ним стояла чашка остывающего кофе, суетились неизвестные люди, вежливо воркуя с официантами, a сам он, растерянный, рвал лежавшую на столе салфетку на тысячу маленьких кусочков. Его охватила удушающая паника. Он сорвался с места и направился к двери. 
На улице царил шум, резко контрастирующий с благодатной тишиной природы. Как ни странно, ему страстно захотелось куда-то бежать и стремиться. Сейчас, шагая по солнечным тротуарам, он уже совершенно не пытался восстановить какие-либо фрагменты из памяти, a просто шел наугад с жадным интересом сквозь толпу. 
Рекламные щиты призывали двигаться только вперед, мотоциклы с громким рёвом словно показывали путь. Всё вокруг было ярким, красивым и вроде бы даже... родным. Зот никогда прежде так быстро не привыкал к новому. 
Дома улыбались своими ставнями, на деревьях зрели сочные апельсины, a язык прохожих был не узнаваем, но до боли приветлив. 
Зот буквально за несколько секунд пребывания на этих незнакомых улочках поборол свою внезапно охватившую панику и с каждым метром всё увереннее шагал по тёплой от летнего неназойливого солнца брусчатке.